"Хозяин тайги" В. Тумайкин

С давних времён медведь Михаил Иванович живёт в тайге. Тайга — это огромный лес в Сибири. В горах растут высоченные кедры, а на равнинах, между полноводных и бурных рек, тянутся к небу голубые лиственницы. В тайге всего много. Там водятся лоси, кабаны, по веткам прыгают весёлые белки в красивых рыжих шубках, на полянах спеют ягоды. И всё это принадлежит Михаилу Ивановичу, потому что он — хозяин тайги.

Летом каждый день Михаил Иванович обходит свои владения. С утра до вечера собирает малину, ловит рыбу. Да только лето в тайге короткое, быстро кончается, и наступает зима. Холодная и снежная. От крепкого мороза даже деревья трещат, а снег укрывает всё кругом. Он сверкает на солнце разноцветными огоньками, как бриллиантовая россыпь.

Вот однажды, когда подул сильный ветер, к медведю пришли шакалы.

– Эй, Михаил Иванович! — сказал один из них по кличке Купер. — Мы замёрзли, и нам негде погреться. У тебя вон какая тёплая берлога, а нам даже от ветра спрятаться некуда.

Остальные шакалы от холода дрожали. Чтобы хоть немного согреться, скакали на месте и горестно визжали:

– Мы такие несчастные. Михаил Иванович, помоги нам, а то погибнем.

– Вы разгребите бурелом, выкопайте яму и укройтесь в ней, — посоветовал им медведь.

– Мы не умеем. Спаси нас от холода.

– Ладно, так и быть, помогу вашему горю, — сказал медведь.

На следующий день Михаил Иванович пришёл к горе, у подножья которой жили шакалы, разворотил поваленные бурей деревья, выкопал яму и набросал на её дно мягких веток.

– Ну, вот и готово. Будет где вам зиму переждать.

Сказал так Михаил Иванович и отправился по своим делам.

Шакалы повеселели. Говорят:

– Теперь нам не надо постоянно скакать, спустимся в эту яму, прижмёмся друг к дружке поплотнее, и любой мороз – нипочём.

Тут прибежали серые волки. Вожаком у них был самый старый волк Барон.

– Кто это сделал вам такое хорошее логово? — спрашивает он.

– Михаил Иванович. Мы попросили его, вот он и сделал.

– Хитрые вы, шакалы, — сказал вожак волков. — Наша стая сама строит жильё, вам же медведь помогает. Может быть, он вас ещё и кормить будет? А то рыщете повсюду следом за нами, кости подбираете. Вы, пожалуй, попросите-ка своего друга. У него много добра всякого, не обеднеет.

– А что? — подумали шакалы. — Барон умные речи говорит. Чего это мы, в самом деле, объедками питаемся? Пусть Михаил Иванович приносит нам свежее мясо. Или сало. В его тайге кабанов полно.

Слова Барона очень понравились шакалам. Всю ночь они глаз не сомкнули, всё советовались да от предвкушения сытной жизни лапы свои потирали. И как только наступил рассвет, побежали к медведю. Первым опять стал говорить Купер:

– Эй, Михаил Иванович! Мы сильно проголодались. От волков нам достаются только кости, другой еды и знать не знаем. Так зиму не протянем. У тебя, медведь, всего много. Спаси нас.

Остальные шакалы стали изображать страдания. Пригнулись, заходили мелкими шажками туда‑сюда и горестно завизжали:

– Мы такие несчастные. Михаил Иванович, дай нам поесть, а то погибнем с голоду.

– Сейчас ничем помочь не могу, — сказал им медведь. — Я же не ждал гостей и не приготовил никакого угощения. Ступайте в своё логово, к вечеру чего-нибудь добуду. Так и быть, помогу вашему горю. Только впредь не приходите без приглашения, не беспокойте меня. Зима наступает, мне спать пора.

Перед вечером медведь походил по тайге, поймал кабана, отволок его шакалам. Потом вернулся к своей берлоге, забрался в неё и улёгся спать.

А шакалы набросились на кабана и стали его есть. В это время возле их логова появились волки. Стоят, смотрят, облизываются да слюнки глотают. Вожак Барон и говорит:

– Такой жирный кабан! Вкусный, наверное. Это Михаил Иванович принёс?

– Он самый, кто же ещё? — отвечают шакалы.

– Хорошо вам, с таким другом не пропадёте, — говорит Барон.

– Да что же хорошего? Плохо, — отвечают шакалы. — Всего лишь одного кабана принёс. Съедим вот, а что потом? Больше ничего не дождёмся от медведя, он на всю зиму улёгся спать в своей берлоге.

– Я так и думал, что медведь плохой. О нём все плохо говорят, — сказал Барон. — Давайте убьём его, и всё достанется нам.

Услышав такое, шакалы даже мясо рвать перестали. Завозились и начали орать:

– Правильно! Надоело так жить! Давайте соберёмся и убьём медведя! Сами станем хозяевами. Сколько кабанов захотим съесть, столько и съедим. Никого не спросим.

Орали-орали и вместе с волчьей стаей отправились к медвежьей берлоге. Купер взял в лапы палку, залез в берлогу и ну тыкать ею в бок медведя. Остальные дружно зашумели:

– Хватит, похозяйничал! Сейчас мы с тобой расправимся!

Медведь никак не хотел просыпаться, только недовольно отмахивался мохнатой когтистой лапой. А Купер всё тыкает и тыкает. В конце концов, у медведя кончилось терпение, он проснулся и выбрался из берлоги. Увидев волков вместе с шакалами, прорычал:

– А что это вы тут делаете?!

Все сразу притихли. Барон и тот замолк. Один Купер выступил вперёд.

– Или отдавай нам всё богатство, или мы тебя убьём, — сказал он и тут же прокричал: – Эй, братва, бейте его!

Медведь вдруг вздыбил загривок, да как зарычит:

– Разбудили меня? Теперь берегитесь! Свою тайгу я никому не отдам!

Недолго думая, отломил от дерева большой сук, и давай размахивать им направо и налево, объясняя, чья это тайга, и кто тут хозяин. У шакалов только рёбра трещали. Да и волкам досталось. С испугу они взвыли, залезли на ёлки, потом спрыгнули и пустились наутёк. Следом за ними помчались все шакалы. Прибежали к своему логову, спрятались в нём.

Купер трясётся весь от страха, а остальным говорит:

– Да, мы, конечно, сильно просчитались. Медведь совсем озверел. Не надо было его будить.

И все шакалы затявкали:

– Совсем, совсем озверел.

Тем временем рассерженный медведь с грозным рыком шёл по тайге и размахивал своей дубиной. Услышал он тявканье, зарычал ещё страшнее, и давай молотить шакалов прямо в их логове. Шакалы завизжали, кое‑как выскочили из ямы и со всех ног кинулись в разные стороны.

С тех пор в тайге ни одного шакала не увидишь. А волки, когда проходят мимо медвежьей берлоги, трусливо хвосты поджимают и головы опускают к самой земле. Боятся, как бы Михаил Иванович опять не проснулся.